У маленькой чёрной собаки Динки было много работы: она облаивала громадные самосвалы, везущие на дамбу – там кипела работа – скальный грунт и мешки с песком, чтобы остановить вызванное летними ливневыми дождями половодье.

– Утонет дура, если затопит посёлок, – грустно сказал Анатолий Иванович, который уступил мне, по доброте душевной, часть огорода.

Он нашёл собаку на помойке, когда однажды лютой зимой пошёл вместе с внуком Арсением выносить мусор.

Что-то попискивало в большом мусорном баке. Он нагнулся над ним и вытащил большой чёрный полиэтиленовый пакет. Заглянул вовнутрь: из глубины на него умоляюще смотрели маленькие бусинки жёлтых собачьих глаз.

– Деда, давай возьмём собачку домой! – сказал внук и умоляюще посмотрел на него.

– Бабушка заругает: она не выносит запаха псины.

– Я её упрошу…

С виноватым видом явились домой.

– Пусть остаётся, – смилостивилась бабушка, когда увидела в глазах внука слёзы. – Но только до лета, а там пусть живет на даче.

Так Динка стала хозяйкой на огороде: среди картошки, помидоров, лука и других огородных растений мелькал её маленький, как у мышки, чёрный хвостик.

Однажды она нашла вкусненькое – собачка перерыла весь огород, как крот – и съела. И когда я пришел на огород пластаться, то Динка не встречала меня как обычно: не пританцовывала на задних лапках, выпрашивая косточку, а лежала пластом и смотрела безучастно.

– Что с тобой, собачка? – спросил я.

Ответ мне был два удара хвостиком: не спрашивай, мол.

– Сожрала какую-то дрянь, – грубовато ответил за неё Анатолий Иванович.

– Может к врачу?

– Мне от пенсии до пенсии самому денег не хватает.

Я молчал и перебирал в кармане свои медяки: на лекарства для собачки нужны были сотни.

Невесело стало во дворе, и мы ходили понурые. И какая же была радость, когда после нескольких дней болезни она снова танцевала предо мной на задних лапках, съедала в мгновенье ока заработанную косточку, а потом переругивалась с собаками-соседками.

– Замолчи! – приструнивал её хозяин. – Не поверишь – лает с раннего утра до поздней ночи – спать не даёт.

Динка понуро опускала голову, но, уловив в глазах хозяина весёлый блеск, снова принималась за своё.

Иногда собачка жалобно тявкала: коты соседки Ларисы Степановны не желали ближе знакомиться и царапали её мокрый любопытный нос.

Стояла бабье лето. Ещё зеленели огурцы, и грели на солнце свои бока красные и жёлтые помидоры.

– Неужели всё это затопит? – задавал всё время Анатолий Иванович риторический вопрос.

Мне не верилось: солнышко грело как летом, шуршала под ветром ещё зелёная листва деревьев, бездонно голубело небо.

– Ух, я тебя! – неожиданно крикнул он.

Неизвестно откуда взявшийся маленький рыженький кобелёк пулей кинулся к высокому забору, как кошка вскарабкался на него и исчез.

– Зять, – объяснил Анатолий Иванович. – Все дырки заделал в ограде, так он, паршивец, научился преодолевать её как скалолаз.

– Любовь творит чудеса, – по-философски ответил я.

В ворота постучали.

– Вы собираетесь эвакуироваться? – спросила девушка с блокнотом, куда записывала всех проживающих в частном секторе посёлка. – Ожидается подъём воды свыше девяти метров.

– Собираемся.

И мы тяжело вздохнули.

– Слыхали: уровень воды будет до пятнадцати метров! – сообщила немного погодя зашедшая во двор соседка Лариса Степановна. За ней следовал эскорт из шести котов.

– Что будешь делать со своими уссурийскими тиграми? – спросил Анатолий Иванович.

– Ой, не знаю: душа болит.

– У меня тоже. Забрал бы собаку в квартиру, да хозяйка против.

– Воу-воу-воу! – подала голос Динка.

Наверное, она на своем собачьем языке, сообщила о своей безрадостной доле, и что уровень воды будет ещё выше.

– Я Динке не дам утонуть! – вызвалась добрая душа Светка – девушка маленького росточка. У неё тоже была грядка в огороде Анатолия Ивановича, и они с собачкой были большими друзьями.

Собака, словно понимая о чём речь, лизнула гладившую её руку Светки.

– Ожидается опасность прорыва дамбы! – раздалось из громкоговорителя служебной машины, что уже неделю наводила тоску на счастливых до этого жителей посёлка.

– Воу-воу-воу! – провожала нас всех Динка, когда мы покидали двор.

– У-у-у, – выли собаки из соседних домов, чувствуя недоброе.

И дамбу прорвало…

Вода нахлынула так стремительно, что я оказался запертым ею в своём подъезде, и не смог прийти на помощь Динке.

Анатолий Иванович вместе с Арсением рвался спасти собачку, но вода хлынула на дорогу и перекрыла путь стареньким жигулям. Жигули не созданы для плавания по волнам.

– Давай, дед, давай! – умолял внук.

А навстречу им по дороге уже летела лодка с подвесным мотором.

Я слышал из окна своей квартиры, как лаяли оставленные на чердаках частных домов собаки. В их лае чувствовалось отчаяние.

– Потонет Динка, – подумал я, вспоминая доверчивые, как у ребёнка, глаза маленькой собачонки.

И хотя по-прежнему ярко светило солнце, на душе стало пасмурно.

Неожиданно зазвонил мой сотовый.

– Динка у меня! – радостно сообщала Светка. – Я была на огороде и успела снять её со стола во дворе. Рыжего ухажёра смыло волной.

Домой маленькая Светка добиралась вместе с собачкой чуть ли не вплавь. Я порадовался за спасённую собачку, и для меня снова засветило солнце.

Вода дано ушла. Динка теперь живёт в коммунальных апартаментах Светки. Машет всем жильцам квартиры своим маленьким хвостиком и после каждой прогулки спешит к своему детёнышу, единственному оставленному от всего приплода.

Щенок – полная копия «зятя».

Кошки соседки утонули в водной пучине. Лариса Степановна попала после их гибели в больницу с высоким давлением. В глазах её, как вода паводка, темнеет горе.

Десятки потерявших кров собак бродят по посёлку и бегают за каждым прохожим, надеясь найти своих хозяев.

 Pikabu

 

Фото stilnos.com

Коментарі:

Останні новини